1. Расположите предпосылки формирования древних государственных объединений по степени важности и объясните свой выбор 1. Появленне сложной системы управления. 2. Наличие своей территории 3. Необходимость защиты своих территорий от врагов. 4. Желание захватить соседние территории 5. Формирование общей культуры, обычаев и традиций.
Высокий уровень бедности и экономического неравенства относятся к числу узловых проблем российского общества. Любые социально-экономические инициативы государства – идет ли речь о мерах борьбы с бедностью, о реформировании системы льгот, законах об ипотеке и изменении критериев бесплатного предоставления жилья – должны опираться на адекватное представление о существующем в обществе уровне бедности и его дифференциации.
Бедность представляет собой комплексное социальное явление, имеющее экономические, культурные и психологические корни. Ее особенности связаны также с историческими условиями развития той или иной страны.
Реалистически размышляя о стабильности государства, Аристотель отмечал, что необходимо думать о бедных, ибо у государства, где множество бедняков исключено из управления, неизбежно будет много врагов. Ведь бедность порождает бунт и преступления там, где нет среднего класса и бедных огромное большинство, возникают осложнения, и государство обречено на гибель. Аристотель выступал как против власти бедняков, лишенных собственности, так и против эгоистического правления богатой плутократии. Лучшее общество формируется из среднего класса, и государство, где этот класс многочисленнее и сильнее, чем оба других, вместе взятых, управляется лучше всего, ибо обеспечено общественное равновесие.
В России быстрый рост уровня бедности был обусловлен сокращением занятости и появлением безработицы и резким снижением трудовых доходов на начальном этапе кардинальных социально-экономических реформ конца ХХ века в условиях неэффективной системы социальной защиты населения. Ситуация осложняется тем, что в последние годы уровень бедности сохраняется высоким, а для некоторых слоев населения проблема жизнеобеспечения даже обострилась. Бедность особенно характерна для занятых в бюджетном секторе экономики, в сельской местности и в малых городах, для больших семей и семей с неполным составом. Высокая абсолютная бедность в нашей стране сочетается с высоким экономическим неравенством в распределении денежных доходов и имущества между бедными и богатыми, а, следовательно, и с высокой относительной бедностью.
Бедность означает не просто низкий уровень текущего потребления, но и низкое качество жизни вообще, обусловленное и низкой имущественной, прежде всего жилищной, обеспеченностью людей. При этом на уровень бедности влияют не только объективные факторы, но и такие причины, как личностные характеристики значительной части населения, как плохое здоровье, недостаточное образование и вытекающая из этого низкая конкуренто на рынке труда, низкое качество семейной жизни, социальные патологии и т.д.
Глава 1. Богатство и бедность в представлении россиян
В данной главе предлагается исследование, осуществленное Институтом комплексных социальных исследований РАН в сотрудничестве с Представительством Фонда им. Фридриха Эберта в РФ в марте 2003 г. Основная выборка данного исследования, проходившего в 11 территориально – экономических районах страны, а также в Москве и Санкт-Петербурге, включала в себя 2118 человек. По квотной выборке опрашивались представители 11 социальных групп населения: рабочие предприятий, шахт и строек; инженерно-техническая и отдельно гуманитарная интеллигенция (преподаватели вузов, ПТУ, ученые, учителя школ); работники торговли, сферы бытовых услуг, транспорта и связи; служащие; предприниматели малого и среднего бизнеса; военнослужащие и сотрудники МВД; жители сел и деревень; городские пенсионеры; студенты вузов; безработные. Опрос проводился в 58 поселениях, пропорционально населению мегаполисов, областных центров, городов и сел.
Наряду с основной выборкой использовалась выборка дополнительного экспертного опроса по богатым, которая насчитывала 209 человек. Из них 50% о в Москве и Санкт-Петербурге, другая половина – равными долями во всех территориально-экономических районах страны. Критерием отбора для выборки богатых по регионам являлся среднемесячный душевой доход не менее $1000, для Санкт-Петербурга - $1200, для Москвы - $1500. Кроме того, выборка экспертного опроса формировалась таким образом, чтобы в каждом регионе не менее 70% ее представляли люди, являющиеся основными кормильцами в своих семьях.
Объяснение:
Колониализм не пользуется доброй репутацией. Более того, в самих странах Востока, равно как и во многом поддерживавшей их в этом марксистской историографии, до сравнительно недавнего времени было принято едва ли неоднозначно считать, что колониализм – это зло. Еще недавно всерьез разрабатывались концепции, исходившие из того, что, если бы не колониальное вмешательство держав, принесшее столько несчастий народам Востока, они бы достигли на сегодня много большего. Сейчас от столь прямолинейных позиций специалисты в основном отходят. Но предубеждение к капиталистической колонизации остается. И, надо сказать, далеко не безосновательное.
Прежде всего колониализм, особенно ранний, был отмечен не только жестокостями, начиная с работорговли, но и беззастенчивой ставкой на разграбление природных богатств Востока и эксплуатацию дешевого труда его населения. И далеко не случайно именно там, где это проявлялось дольше всего и к тому же в весьма неблаговидной форме, уже на рубеже нашего века сложилось нечто вроде комплекса вины колонизаторов (воззвание Девентера «Долг чести» в голландской Индии). Черным пятном на совести европейцев навсегда останется африканская работорговля. Да и рассуждения англичан на тему о том, сколь тяжело «бремя белого человека», взятое ими на себя в Индии, – тоже в конечном счете лишь попытка сделать хорошую мину при плохой игре: каждому из английских колонизаторов было хорошо известно, что никто никогда не просил их брать на себя столь тяжелое для них «бремя». Словом, колониализм приукрашивать не приходится.
Другое дело – проблема исторической роли колониализма. Об этом стоит сказать особо. Дело в том, что современные арабы или индийцы, не говоря уже об африканцах, имеют немалый счет именно к колониализму, с ненавистью говорят о его наследии, гневно обличают проявление неоколониалистских тенденций и в то же время, как правило, весьма спокойно относятся к зверствам Чингис-хана или Тамерлана, к бесчеловечности африканских вождей, продававших за ружья и спирт в рабство своих пленников и даже соплеменников. Почему так? Дело объясняется достаточно просто. На войне как на войне: одни завоевывают, другие от этого терпят урон. Все понятно и само собой разумеется, как понятно и то, что правители распоряжаются жизнью своих подданных. Иное дело – чужие, европейцы, появляющиеся на Востоке со своими непонятными для его жителей нормами, иными принципами и целями. Это не просто враг, а бедствие, грозящее разрушить все, чем люди живы, на чем стоят. И неудивительно, что традиционная структура Востока всегда сопротивлялась колониализму, мобилизуя для этого все свои силы. Отсюда и неиссякаемая ненависть к нему, не просто дожившая до наших дней, но и время от времени набирающая силу и проявляющаяся в мощных взрывах наподобие иранского.
Академический анализ не может пройти мимо подобного явления. Но исследователь не должен идти на поводу у него и, руководствуясь какой-либо политической, идеологической или публицистической злободневностью, искажать истину. Истина же состоит в том, что колониализм отнюдь не может быть однозначно охарактеризован лишь как зло. И дело не только в том, чтобы сбалансировать саму формулу: колониальный капитал жестокими методами эксплуатировал Восток, грабил его ресурсы, но, взламывая традиционную структуру тем самым развитию колоний. Речь не только о взвешенности оценки, хотя это само по себе уже достаточно важно, ибо позволяет избежать односторонности и прямолинейности и восстановить реальное положение дел, что важно для любого непредвзятого исследования. Перед нами всемирно-исторического значения феномен, который нуждается в объективном анализе прежде всего потому, что без этого многое останется непонятным и необъясненным и по-прежнему будет оцениваться и решаться сквозь призму идейно-политических лозунгов, обычно отнюдь не содействующих постижению истины.
Оставляя в стороне значение колониализма для самой Европы, для развития в ней капитализма (имеется в виду первоначальное накопление; стоит, однако, оговориться, что роль ресурсов колониального Востока в этом в отечественной марксистской историографии обычно преувеличивалась), обратим преимущественное внимание на то, что колониализм и затем колониальный капитал во всех его модификациях сыграли решающую роль внешнего фактора, мощного импульса извне, не просто пробудившего традиционную структуру Востока, но и придавшего ей новый ритм поступательного развития. Без такого импульса традиционная структура по-прежнему развивалась бы в привычном ей русле при скромной роли контролируемого рынка и ограниченной в правах и возможностях частной собственности. И это касается абсолютно всего Востока, включая и Японию. Вот почему важность внешнего импульса можно сопоставить по значимости с ролью оплодотворения живого. организма: это было условие sine qua поп для последующего развития, для рождения нового качества.