Михаил Лермонтов стихотворение «Родина» (Люблю отчизну я, но странною любовью!)Люблю отчизну я, но странною любовью! Не победит ее рассудок мой. Ни слава, купленная кровью, Ни полный гордого доверия покой, Ни темной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья.
Но я люблю — за что, не знаю сам — Ее степей холодное молчанье, Ее лесов безбрежных колыханье, Разливы рек ее подобные морям; Проселочным путем люблю скакать в телеге И, взором медленным пронзая ночи тень, Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге, Дрожащие огни печальных деревень. Люблю дымок спаленной жнивы, В степи ночующий обоз, И на холме средь желтой нивы Чету белеющих берез. С отрадой многим незнакомой Я вижу полное гумно, Избу, покрытую соломой, С резными ставнями окно; И в праздник, вечером росистым, Смотреть до полночи готов На пляску с топаньем и свистом Под говор пьяных мужичков.
Дом Катерины Ивановны был очень старый, с почерневшими бревенчатыми стенами. Но это было в той половине дома, где поселился рассказчик. А чтобы попасть к Катерине Ивановне, надо было пройти через пустые сени и несколько комнат со скрипучими пыльными половицами. Это был типичный старый русский дом, с множеством комнат, сенями. И не хотела хозяйка перестилать полы, видимо оттого, что не хотела отпускать от себя свое когда дом еще не был так пуст и тих, как сейчас. Сзади дома был большой, серый, озябший сад. Все в доме напоминало старые времена, возвращало с легкостью в них. Даже банальная «старая керосиновая лампа с абажуром в виде тюльпана из матового стекла», которую рассказчик должен был зажигать каждый вечер.
стихотворение
«Родина»
(Люблю отчизну я, но странною любовью!)Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит ее рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни темной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья.
Но я люблю — за что, не знаю сам —
Ее степей холодное молчанье,
Ее лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек ее подобные морям;
Проселочным путем люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень.
Люблю дымок спаленной жнивы,
В степи ночующий обоз,
И на холме средь желтой нивы
Чету белеющих берез.
С отрадой многим незнакомой
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно;
И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков.
Это был типичный старый русский дом, с множеством комнат, сенями. И не хотела хозяйка перестилать полы, видимо оттого, что не хотела отпускать от себя свое когда дом еще не был так пуст и тих, как сейчас. Сзади дома был большой, серый, озябший сад.
Все в доме напоминало старые времена, возвращало с легкостью в них. Даже банальная «старая керосиновая лампа с абажуром в виде тюльпана из матового стекла», которую рассказчик должен был зажигать каждый вечер.